Неточные совпадения
Оставшись в одном белье, он тихо опустился
на кровать, окрестил ее со всех
сторон и, как видно было, с усилием — потому что он поморщился — поправил под рубашкой вериги. Посидев немного и заботливо осмотрев прорванное в некоторых местах белье, он
встал, с молитвой поднял свечу в уровень с кивотом, в котором стояло несколько образов, перекрестился
на них и перевернул свечу огнем вниз. Она с треском потухла.
Левин во всё время исполнения испытывал чувство глухого, смотрящего
на танцующих. Он был в совершенном недоумении, когда кончилась пиеса, и чувствовал большую усталость от напряженного и ничем не вознагражденного внимания. Со всех
сторон послышались громкие рукоплескания. Все
встали, заходили, заговорили. Желая разъяснить по впечатлению других свое недоумение, Левин пошел ходить, отыскивая знатоков, и рад был, увидав одного из известных знатоков в разговоре со знакомым ему Песцовым.
Когда старик опять
встал, помолился и лег тут же под кустом, положив себе под изголовье травы, Левин сделал то же и, несмотря
на липких, упорных
на солнце мух и козявок, щекотавших его потное лицо и тело, заснул тотчас же и проснулся, только когда солнце зашло
на другую
сторону куста и стало доставать его.
Вскрикивая, он черпал горстями воду, плескал ее в
сторону Марины, в лицо свое и
на седую голову. Люди
вставали с пола, поднимая друг друга за руки, под мышки, снова становились в круг, Захарий торопливо толкал их, устанавливал, кричал что-то и вдруг, закрыв лицо ладонями, бросился
на пол, — в круг вошла Марина, и люди снова бешено, с визгом, воем, стонами, завертелись, запрыгали, как бы стремясь оторваться от пола.
К Самгину подошли двое: печник, коренастый, с каменным лицом, и черный человек, похожий
на цыгана. Печник смотрел таким тяжелым, отталкивающим взглядом, что Самгин невольно подался назад и
встал за бричку. Возница и черный человек, взяв лошадей под уздцы, повели их куда-то в
сторону, мужичонка подскочил к Самгину, подсучивая разорванный рукав рубахи, мотаясь, как волчок, который уже устал вертеться.
— Я знаю их, — угрожающе заявил рыженький подпоручик Алябьев, постукивая палкой в пол, беленький крестик блестел
на его рубахе защитного цвета, блестели новенькие погоны, золотые зубы, пряжка ремня, он весь был как бы пронизан блеском разных металлов, и даже голос его звучал металлически. Он
встал, тяжело опираясь
на палку, и, приведя в порядок медные, длинные усы, продолжал обвинительно: — Это — рабочие с Выборгской
стороны, там все большевики, будь они прокляты!
Самгин
встал у косяка витрины, глядя направо; он видел, что монархисты двигаются быстро, во всю ширину улицы, они как бы скользят по наклонной плоскости, и в их движении есть что-то слепое, они, всей массой, качаются со
стороны на сторону, толкают стены домов, заборы, наполняя улицу воем, и вой звучит по-зимнему — зло и скучно.
Наш катер
вставал на дыбы, бил носом о воду, загребал ее, как ковшом, и разбрасывал по
сторонам с брызгами и пеной. Мы-таки перегнали, хотя и рисковали если не перевернуться совсем, так черпнуть порядком. А последнее чуть ли не страшнее было первого для барона: чем было бы тогда потчевать испанок, если б в мороженое или конфекты вкатилась соленая вода?
Одна волна
встает, образует правильную пирамиду и только хочет рассыпаться
на все
стороны, как ей и следует, другая вдруг представляет ей преграду, привскакивает выше сеток судна, потом отливается прочь, образуя глубокий овраг, куда стремительно падает корабль, не поддерживаемый
на ходу ветром.
Только с восточной
стороны,
на самой бахроме, так сказать, берега, японцы протоптали тропинки да поставили батарею, которую, по обыкновению, и завесили, а вершину усадили редким сосняком, отчего вся гора, как я писал, имеет вид головы,
на которой волосы
встали дыбом.
А именно: в день битвы, когда обе
стороны встали друг против друга стеной, головотяпы, неуверенные в успешном исходе своего дела, прибегли к колдовству: пустили
на кособрюхих солнышко.
Тут случилась неожиданность: Алеша вдруг чихнул;
на скамейке мигом притихли. Алеша
встал и пошел в их
сторону. Это был действительно Смердяков, разодетый, напомаженный и чуть ли не завитой, в лакированных ботинках. Гитара лежала
на скамейке. Дама же была Марья Кондратьевна, хозяйкина дочка; платье
на ней было светло-голубое, с двухаршинным хвостом; девушка была еще молоденькая и недурная бы собой, но с очень уж круглым лицом и со страшными веснушками.
— О, не клянитесь! — вдруг
встав с места, сказала она с пафосом и зажмуриваясь, — есть минуты, страшные в жизни женщины… Но вы великодушны!.. — прибавила, опять томно млея и клоня голову
на сторону, — вы не погубите меня…
В это время в лесу раздался какой-то шорох. Собаки подняли головы и насторожили уши. Я
встал на ноги. Край палатки приходился мне как раз до подбородка. В лесу было тихо, и ничего подозрительного я не заметил. Мы сели ужинать. Вскоре опять повторился тот же шум, но сильнее и дальше в
стороне. Тогда мы стали смотреть втроем, но в лесу, как нарочно, снова воцарилась тишина. Это повторилось несколько раз кряду.
Он молча указал рукой. Я поглядел в ту
сторону, но ничего не видел. Дерсу посоветовал мне смотреть не
на землю, а
на деревья. Тогда я заметил, что одно дерево затряслось, потом еще и еще раз. Мы
встали и тихонько двинулись вперед. Скоро все разъяснилось.
На дереве сидел белогрудый медведь и лакомился желудями.
Рано мы легли спать и
на другой день рано и
встали. Когда лучи солнца позолотили вершины гор, мы успели уже отойти от бивака 3 или 4 км. Теперь река Дунца круто поворачивала
на запад, но потом стала опять склоняться к северу. Как раз
на повороте, с левой
стороны, в долину вдвинулась высокая скала, увенчанная причудливым острым гребнем.
Моя Альпа не имела такой теплой шубы, какая была у Кады. Она прозябла и, утомленная дорогой, сидела у огня, зажмурив глаза, и, казалось, дремала. Тазовская собака, с малолетства привыкшая к разного рода лишениям, мало обращала внимания
на невзгоды походной жизни. Свернувшись калачиком, она легла в
стороне и тотчас уснула. Снегом всю ее запорошило. Иногда она
вставала, чтобы встряхнуться, затем, потоптавшись немного
на месте, ложилась
на другой бок и, уткнув нос под брюхо, старалась согреть себя дыханием.
Мы
встали и тихонько пошли вперед. Скоро мы увидели виновника шума. Медведь средней величины возился около большой липы. Дерево росло почти вплотную около скалы. С лицевой
стороны на нем была сделана заметка топором, что указывало
на то, что рой этот раньше нас и раньше медведя нашел кто-то из людей.
Перекрестился Жилин, подхватил рукой замок
на колодке, чтобы не бренчал, пошел по дороге, — ногу волочит, а сам все
на зарево поглядывает, где месяц
встает. Дорогу он узнал. Прямиком идти верст восемь. Только бы до лесу дойти прежде, чем месяц совсем выйдет. Перешел он речку, — побелел уже свет за горой. Пошел лощиной, идет, сам поглядывает: не видать еще месяца. Уж зарево посветлело и с одной
стороны лощины все светлее, светлее становится. Ползет под гору тень, все к нему приближается.
Он
встал со скамьи и пошел из сада прямо
на Петербургскую
сторону.
— За пароходом дело не
встанет… По другим-то местам везде пароходы, а мы все гужом волокем. Отсюда во все
стороны дорога: под Семипалатинск, в степь,
на Обь к рыбным промыслам… Работы хватит.
Быстро
встала она со стула, нетвердым шагом перешла
на другую
сторону комнаты, оперлась рукой
на стол и стала как вкопанная.
Не
вставая с земли, зажмуря глаза, раскрыв рты, сбитые с ног мальчуганы хотели было звонкую ревку задать, но стоявшие сзади их и по
сторонам миршенские подростки и выростки окрысились
на мальцов и в сердцах
на них крикнули...
Дама, с своей
стороны, бросала ему платок, который он ловил
на лету, и, быстро
вставши с колен, делал новый круг по зале, размахивая левой рукой, в которой держал свой трофей.
Начал Василий Борисыч.
Встал, перекрестился,
на все
стороны поклонился и начал читать нараспев послание
на Керженец от московского общества старообрядцев...
Он потерянно рассмеялся при этом слове, вдруг подняв
на нее глаза; до того же времени говорил, как бы смотря в
сторону. Если б я был
на ее месте, я бы испугался этого смеха, я это почувствовал. Он вдруг
встал со стула.
Помутилися ее очи ясные, подкосилися ноги резвые, пала она
на колени, обняла руками белыми голову своего господина доброго, голову безобразную и противную, и завопила источным голосом: «Ты
встань, пробудись, мой сердечный друг, я люблю тебя как жениха желанного…» И только таковы словеса она вымолвила, как заблестели молоньи со всех
сторон, затряслась земля от грома великого, ударила громова стрела каменная в пригорок муравчатый, и упала без памяти молода дочь купецкая, красавица писаная.
Добрый властитель Москвы по поводу таких толков имел наконец серьезное объяснение с обер-полицеймейстером; причем оказалось, что обер-полицеймейстер совершенно не знал ничего этого и, возвратясь от генерал-губернатора, вызвал к себе полицеймейстера, в районе которого случилось это событие, но тот также ничего не ведал, и в конце концов обнаружилось, что все это устроил без всякого предписания со
стороны начальства толстенький частный пристав, которому обер-полицеймейстер за сию проделку предложил подать в отставку; но важеватый друг актеров, однако, вывернулся: он как-то долез до генерал-губернатора,
встал перед ним
на колени, расплакался и повторял только: «Ваше сиятельство!
Но вам расскажут, что в нашей обнищавшей характерами России
встал один бодрый человек и, несмотря
на смертные угрозы, сыпавшиеся со всех
сторон, сказал этим дурачкам их правду, то есть что они дурачки.
Затем они подробно изложили мне план работ. Прежде всего они приступили к исследованию Парижа по сю
сторону Сены, разделив ее
на две равные половины.
Вставши рано утром, каждый отправляется в свою
сторону и наблюдает, а около двух часов они сходятся в русском ресторане и уже совместно наблюдают за стеною Комической Оперы. Потом опять расходятся и поздно ночью, возвратись домой, проверяют друг друга.
Но Половников разгорячился и с своей
стороны встал со стула и начал наступать
на нее.
Он
встал, отошел в
сторону и, глядя, как она накрывает
на стол, с усмешкой заявил...
— Разве мы хотим быть только сытыми? Нет! — сам себе ответил он, твердо глядя в
сторону троих. — Мы должны показать тем, кто сидит
на наших шеях и закрывает нам глаза, что мы все видим, — мы не глупы, не звери, не только есть хотим, — мы хотим жить, как достойно людей! Мы должны показать врагам, что наша каторжная жизнь, которую они нам навязали, не мешает нам сравняться с ними в уме и даже
встать выше их!..
— Не свяжешь стачку! — сказал Рыбин, подходя к Павлу. — Хоть и жаден народ, да труслив. Сотни три
встанут на твою
сторону, не больше. Этакую кучу навоза
на одни вилы не поднимешь…
— Ну — дядю Михаила и молотком не оглушишь. Сейчас он мне: «Игнат — в город, живо! Помнишь женщину пожилую?» А сам записку строчит. «
На, иди!..» Я ползком, кустами, слышу — лезут! Много их, со всех
сторон шумят, дьяволы! Петлей вокруг завода. Лег в кустах, — прошли мимо! Тут я
встал и давай шагать, и давай! Две ночи шел и весь день без отдыха.
— Взять их! — вдруг крикнул священник, останавливаясь посреди церкви. Риза исчезла с него,
на лице появились седые, строгие усы. Все бросились бежать, и дьякон побежал, швырнув кадило в
сторону, схватившись руками за голову, точно хохол. Мать уронила ребенка
на пол, под ноги людей, они обегали его
стороной, боязливо оглядываясь
на голое тельце, а она
встала на колени и кричала им...
С появлением Иоанна все
встали и низко поклонились ему. Царь медленно прошел между рядами столов до своего места, остановился и, окинув взором собрание, поклонился
на все
стороны; потом прочитал вслух длинную молитву, перекрестился, благословил трапезу и опустился в кресла. Все, кроме кравчего и шести стольников, последовали его примеру.
Он
встал и медленно прошел в гардеробную, находившуюся
на совершенно противоположной
стороне дома.
С ловкостью камеристки Раиса Павловна сделала пробор
на голове, заплела косу и, отойдя в
сторону, несколько времени безмолвно любовалась сидевшей неподвижно Лушей. Когда та хотела
встать, она остановила ее...
Даже приспешники и прихлебатели
встали сейчас же
на сторону Прозорова, поддерживая его своим смехом; все знали, что Прозоров потерянный человек, и поэтому его возвышение никому не было особенно опасно.
Хвалынцева уже давно интересовала эта работа, но он все как-то не решался спросить, что это и для чего графиня вышивает? Наконец, однажды вечером, сидя подле нее и утомясь несколько чтением, он отбросил в
сторону брошюру и стал следить за интересовавшим его рукодельем. Графиня
встала и, подняв белую салфетку, до половины покрывавшую ее работу, стала любоваться
на свое произведение.
«Что ж, чертить или нет?..» «Или пан, или пропал!.. Все равно теперь!» Он торопливо, но внимательно огляделся во все
стороны: кажется, никто не обращает
на него особенного внимания.
Встав со скамейки и приняв равнодушно-рассеянный вид, нервно-дрожащею рукою резко начертил он
на песке крест и, посвистывая да поглядывая вверх
на ветки и прутья, с независимым видом и как ни в чем не бывало, пошел себе вдоль по дорожке.
Далеко, за лесами луговой
стороны, восходит, не торопясь, посветлевшее солнце,
на черных гривах лесов вспыхивают огни, и начинается странное, трогающее душу движение: все быстрее
встает туман с лугов и серебрится в солнечном луче, а за ним поднимаются с земли кусты, деревья, стога сена, луга точно тают под солнцем и текут во все
стороны, рыжевато-золотые.
Но он не скоро дождался ответа, и то, как слушатели отозвались
на его вопрос, не могло показаться ему удовлетворительным. Майор Форов, первый из выслушавших эту повесть Гордановского обращения,
встал с места и, презрительно плюнув, отошел к окну. Бодростин повторил ему свой вопрос, но получил в ответ одно коротенькое: «наплевать». Потом, сожалительно закачав головой, поднялся и молча направился в
сторону Евангел. Бодростин и его спросил, но священник лишь развел руками и сказал...
— Bravi! bravi! — внезапно, как сумасшедший, загорланил Панталеоне и, хлопая в ладоши, турманом выбежал из-за куста; а доктор, усевшийся в
стороне,
на срубленном дереве, немедленно
встал, вылил воду из кувшина — и пошел, лениво переваливаясь, к опушке леса.
Леший сзади обнимает Мизгиря; Снегурочка вырывается и бежит по поляне. Леший оборачивается пнем. Мизгирь хочет бежать за Снегурочкой, между ним и ею
встает из земли лес. В
стороне показывается призрак Снегурочки, Мизгирь бежит к нему, призрак исчезает,
на месте его остается пень с двумя прилипшими, светящимися, как глаза, светляками.
Потом
встал сзади тех, что навалились
на стол со
стороны нищенской перегородки со стоявшей вдоль нее широкой скамьей.
— И труда большого нет, ежели политику как следует вести. Придет, например, начальство в департамент —
встань и поклонись; к докладу тебя потребует — явись; вопрос предложит — ответь, что нужно, а разговоров не затевай. Вышел из департамента — позабудь. Коли видишь, что начальник по улице встречу идет, — зайди в кондитерскую или
на другую
сторону перебеги. Коли столкнешься с начальством в жилом помещении — отвернись, скоси глаза…
Зная драчливый характер Петрушки, Ванька хотел
встать между ним и доктором, но по дороге задел кулаком по длинному носу Петрушки. Петрушке показалось, что его ударил не Ванька, а доктор… Что тут началось!.. Петрушка вцепился в доктора; сидевший в
стороне Цыган ни с того ни с сего начал колотить Клоуна, Медведь с рычанием бросился
на Волка, Волчок бил своей пустой головой Козлика — одним словом, вышел настоящий скандал. Куклы пищали тонкими голосами, и все три со страху упали в обморок.
Поп звонко хохотал, вскидывая голову, как туго взнузданная лошадь; длинные волосы падали ему
на угреватые щёки, он откидывал их за уши, тяжко отдувался и вдруг, прервав смех, смотрел
на людей, строго хмурясь, и громко говорил что-нибудь от писания. Вскоре он ушёл, покачиваясь, махая рукою во все
стороны, сопровождаемый старым дьяконом, и тотчас же высокая старуха
встала, поправляя
на голове тёмный платок, и начала говорить громко и внушительно...